На мой взгляд, у следствия есть достаточное количество средств для того, чтобы просто затребовать те или иные материалы в обычном процессуальном порядке, притом что все мы обязаны оказывать содействие следствию.
СТЕНОГРАММА
А.Пивоваров: Дмитрий Анатольевич я не могу здесь не задать подвопрос. Спросить хочу не о тех, кто выходит на митинги митинговать, а о тех, кто выходит туда работать – освещать эти митинги. Сегодня утром к моему коллеге Павлу Костомарову, с которым мы вместе делаем документальный фильм под подходящим, как мы теперь понимаем, названием «Срок», об общественно-политической ситуации, где, в частности, снимаются лидеры оппозиции (в частности, мы снимали и Болотную в мае)... Так вот, к Павлу в 7 утра пришли с обыском из Следственного комитета, провели обыск, изъяли какие-то видеоматериалы, сказали ему, что он свидетель по этому делу, с чем и отбыли, оставив ему повестку явиться в понедельник. Понимаете, вопрос ведь не в том, что… То есть вопрос с участниками понятен: участники выходят, потому что они там заявляют свою позицию. Но как нам, журналистам (а Павел даже не журналист, он просто документалист, причём заслуженный, с кучей призов на всяких международных фестивалях), как нам работать, Дмитрий Анатольевич, если к нам в 7 утра приходят с обыском? Конечно, каждого из нас можно привлечь в качестве свидетеля – не вопрос. Можно стребовать видеоматериалы. Но в 7 утра прийти с обыском – понимаете, это сигнал. Как работать?
Д.Медведев: Алексей, я не скрою, тоже обратил внимание на то, что произошло. На мой взгляд, у следствия есть достаточное количество средств для того, чтобы просто затребовать те или иные материалы в обычном процессуальном порядке, притом что все мы обязаны оказывать содействие следствию.
А.Пивоваров: Не вопрос, конечно.
Д.Медведев: Это нормальная конституционная и законная обязанность любого гражданина. Зачем нужно было в 8 утра приходить – я не знаю. Но с другой стороны, если ваши коллеги принимали участие в съёмках тех или иных политических событий, видимо, по каким-то причинам эти записи потребовались следствию. Мне кажется, можно было их истребовать обычным порядком, но, видимо, были какие-то причины. Если ваш коллега полагает, что его права этим были нарушены, он вправе, естественно, обратиться с жалобой на действия следственных работников, это абсолютно нормально, в ту же самую прокуратуру, сказать: «Зачем пришли в 8? Если б попросили, я бы всё отдал сам». Я даже залез, посмотрел (я всегда с утра новости смотрю) в интернете. Не скрою, к стыду своему, я не смотрел ни разу ни одной программы, ни одного фильма, который готовил ваш коллега. Я так понимаю, Вы там какое-то даже участие принимаете. Залез на этот сайт, посмотрел: ну да, там хроника того, что происходит, ходят известные политические персонажи, в том числе те, которые уже здесь упоминались. Ничего там сверхъестественного нет, но это может иметь какое-то процессуальное значение. Как я понимаю, значительная часть вот этого самого материала висит в свободном доступе.
А.Пивоваров: Да, значительная часть. Знаете, был такой… В американских барах было написано во времена Дикого Запада: «Не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет». Но журналисты, тем более документалисты… Мы записываем свидетельство для истории, если уже и это является предметом прихода в 7 утра…
Д.Медведев: Алексей, знаете, я думаю, что всё-таки тоже в этом плане перебирать не надо, ему же никаких обвинений не предъявлено…
Д.Медведев: Значит, очевидно, и не будет, я думаю, значит, очевидно, речь идёт просто о сборе доказательной базы. Другое дело, действительно, как это осуществляется. В этом смысле нам всем, в том числе и сотрудникам правоохранительных органов, нужно всё-таки стараться соблюдать элементарные правила общежития, ну и набираться определённой правовой культуры.
Ну вы помните, что в 1990-е годы было? В 1990-е годы ещё круче было. Заходили, естественно, все в масках, и для того чтобы забрать какую-нибудь плёнку, на пол всех клали, поэтому, к сожалению, в этом смысле политической культуры, правовой культуры недостаёт всем.
С.Брилёв: Дмитрий Анатольевич, я ни в коем случае не противоречу Алексею, я всё-таки хотел заметить, что иной раз наши московские проблемы выглядят не ерундой, конечно, но чем-то таким, совершенно иным в сравнении с тем, что творится на Кавказе. Вчера, Вы знаете, погиб наш коллега из ГТРК Кабардино-Балкарии Казбек Геккиев. Когда, при каких обстоятельствах Вы узнали об этом?
Д.Медведев: Да, это, конечно, очень печальное событие, и, пользуясь этой возможностью, я хотел бы и ВГТРК, и вообще всем близким Казбека Геккиева принести свои соболезнования. Я вчера узнал об этой новости из СМИ. Считаю, что, к сожалению, то, что произошло, – это реальная угроза, угроза дестабилизации, которая означает, что нам ещё очень многое нужно предпринять, для того чтобы на Кавказе были мир и порядок. То, что погиб, по сути, обычный журналист, человек, который, насколько я понимаю - я спрашивал сейчас у Олега Борисовича Добродеева, перед тем как войти в студию, потому что, я знаю, он ездил на похороны: чем занимался коллега? - просто вёл программу передач, означает, что бандиты перешли к действиям, которые направлены на репрессии против обычных людей, против журналистов. Не против сотрудников правоохранительных органов или государственных деятелей, должностных лиц, а против обычных журналистов, то есть пытаются запугать. Это, конечно, очень печально, и абсолютно необходимо, чтобы следствие по этому делу было доведено до конца. Насколько я понимаю, вчера и Президент об этом сказал. Я рассчитываю на то, что виновные будут найдены и либо привлечены к ответственности, либо в других условиях просто уничтожены.
С.Брилёв: Дмитрий Анатольевич, ещё немножко о заботах нашего цеха. Я, как ни странно, хотел вернуться к вопросу о танцовщицах в храме. Сейчас уже дело не в том, справедлив или несправедлив был процесс, мягок или суров приговор, а в том, какие это следствия породило… Смотрите, если бы год назад кто-то сказал, что всерьёз будет восприниматься информация о запросах в прокуратуру о запрете рок-оперы «Иисус Христос – суперзвезда», все бы посмеялись. Сейчас это является предметом больших политических дебатов. Недавно было судебное решение о запрете на доступ к роликам девушек, но по такой логике нужно закрыть сайты всех телекомпаний, которые здесь представлены, потому что мы, рассказывая об этом, естественно, этот ролик показывали, то есть какой-то юридический абсурдистан. И в этой связи у Вас нет ощущения, что под лозунгом защиты чувств верующих мы на самом деле играем на руку фундаменталистам, которые лишают нас свободы доступа к информации, и, между прочим, очень подводят тех, кто верует, верует истинно, а значит, верует спокойно?
Д.Медведев: Сергей, ну я немножко постарше Вас. Вы меня спросили, могли ли вы это себе представить или нет. Я-то как раз из того поколения, которое вполне могло себе представить, что за распространение оперы «Иисус Христос – суперзвезда» могут привлечь к ответственности.
М.Максимовская: Мы тоже помним этот момент.
С.Брилёв: Я на последнем курсе сдавал историю КПСС, поэтому…
Д.Медведев: Хотя надо признаться, что, например, эта музыка у нас в школе звучала, но именно потому, что я этой музыкой занимался.
Теперь в отношении того, что происходит. Я не считаю, что у нас ситуация такая, как будто бы фундаменталисты какие-то посягают на основы светского государства. Нет этого, у нас по Конституции государство отделено от религии, от церкви, которая влиять на государственную жизнь не может. Я-то могу судить об этом абсолютно профессионально, я всё-таки довольно давно нахожусь в государственной системе. Другое дело, что есть церкви, есть религии, которые составляют значительное большинство среди прихожан, пользуются очень высокой степенью морального доверия. К их числу относится и Русская православная церковь, и другие наши традиционные конфессии, поэтому я не считаю, что здесь что-то сверхъестественное происходит. Другое дело, что, на мой взгляд, произошла некотораярадикализация взглядов. Это правда, потому что всегда действие рождает противодействие. Если кто-то пытается посягать на основы вероучения какими-либо действиями, это всегда вызывает со стороны верующих очень жёсткую реакцию. И дело не в том, что они фундаменталисты или радикалы, а просто потому, что такова человеческая природа. Иногда, правда, это приводит к очень печальным последствиям. События на Кавказе как раз показывают, что такого рода устремления могут создавать и основу для преступлений, для того, чтобы убивать людей. Но в целом я считаю, что мы не вышли за какие-то разумные границы.
Возвращаясь к рок-опере, знаете, ведь когда её создавали – это был 1970 год, её написал, как известно, Эндрю Ллойд Уэббер, – она вызвала разную реакцию, и среди клира западного мира её осуждали, критиковали. С другой стороны, абсолютное большинство людей считало, что там нет ничего предосудительного, что бы нарушало их представления о вере. Поэтому это всегда вопрос некоторого количества суждений, но мне кажется, что в этой ситуации, кстати, применительно к опере, о которой вы сказали, как раз выход-то был найден абсолютно цивилизованный, потому что часть людей сказала: мы считаем демонстрацию рок-оперы для нас оскорбительной. Обратились к структурам власти, власть провела консультации с церковью и получила ответ, что, по мнению нашей Русской православной церкви, эта опера не является нарушением прав и законных интересов верующих, прихожан Русской православной церкви. После этого, когда был получен ответ, эта опера состоялась, как и значительное число других событий.
М.Максимовская: Дмитрий Анатольевич, так вот тут и поражает апелляция к власти и вообще реакция власти на ход этой истории, потому что ощущение…
Д.Медведев: Почему? А куда нужно апеллировать?
М.Максимовская: Вообще к закону. Есть ощущение, что власть…
Д.Медведев: Так власть исполняет закон.
М.Максимовская: Понимаете, есть ощущение, что власть в этой ситуации… Конечно, радикализация общественного мнения по линии верующий-неверующий…
И.Зейналова: Произошло разделение на чувства верующих и чувства неверующих.
М.Максимовская: Поэтому такое ощущение, если коротко, что власть встала однозначно на сторону консервативного большинства. Тот же закон о защите чувств верующих, который отложили, но не отменили вовсе, который, как многие эксперты считают, нарушает Конституцию, если уж говорить о законе.
Д.Медведев: Марианна, два совсем коротких комментария. Во-первых, тот закон не принят, о котором вы говорите. Ну, слушайте, много чего откладывали, есть такие законы, которые у нас в Государственной Думе болтаются по 10–12 лет – это первое. И второе: о законе можно судить только после того, как он вышел и подписан Президентом, то есть сначала подписан Президентом, потом опубликован и начинает действовать.
Это первое. И применительно всё-таки к тому примеру, который Сергей привёл, здесь-то как раз абсолютно конструктивная ситуация. К кому должны апеллировать верующие, для того чтобы были обеспечены их права и интересы законные? Ну конечно, к власти и в конечном счёте к суду. Значит, если бы они были не довольны решениями власти, они должны были бы пойти в суд. Значит, власть посмотрела, приняла решение – ничего не запретили, а церковь с этим согласилась. Мне кажется, это нормальный способ разрешения споров, цивилизованный способ.
М.Зыгарь: Да, Дмитрий Анатольевич, если коллеги не против, я бы хотел немного расширить количество участников нашей беседы…
Д.Медведев: Давайте попробуем.
М.Зыгарь: …потому что в течение всей этой недели мы на телеканале «Дождь» и на нашем сайте tvrain.ru собирали вопросы от зрителей, в том числе через Twitter, через Facebook и через сайт. И я хотел бы задать Вам коротким блицем три самых часто встречающихся вопроса.
Довольно часто зрители задавали вопросы о деле журналиста Олега Кашина. Два года назад на него было совершено нападение, Вы обещали взять под свой личный контроль расследование этого преступления. Нет никаких результатов. И, среди прочего, зрители интересуются, почему не были допрошены никакие предполагаемые заказчики этого преступления, например, бывший глава Росмолодёжи Якименко.
Д.Медведев: Действительно, это тоже один из печальных случаев, один из инцидентов преступных действий, которым подвергся ваш коллега, я с ним лично, кстати, разговаривал. Значит, там действие, следствие продолжается, дело не закрыто, но мы с вами понимаем, что далеко не все дела расследуются в течение нескольких месяцев. Если бы можно было поймать за руку, в течение двух-трёх дней, то это дело было бы расследовано и раскрыто по горячим следам.
Что касается допросов. Я не вправе раскрывать информацию, которую получал из следственных структур на эту тему, потому что это информация конфиденциальная. Все необходимые следственные действия и допросы лиц, которые могли бы быть причастны, были проведены. Вопрос в том, что, по всей вероятности, доказательственная база до конца ещё не собрана. Но дело не закрыто, и оно должно быть завершено вне зависимости от того, каких политических воззрений придерживается тот или иной журналист, потому что тот же самый Кашин довольно энергично критиковал власть – и Президента, и Правительство, тем не менее это дело должно быть доведено до конца и виновные должны понести ответственность.
М.Зыгарь: Ещё часто вопросы касаются системы исправления… Исполнения наказаний.
Д.Медведев: И исправления, кстати. Раньше так и называлось.
М.Зыгарь: Исправление наказанных. Вы называли гуманизацию системы ФСИН одной из главных целей своего президентства и во многом, может быть, заслуг… Тем не менее и последние события в Копейске, и то видео, которое поступило из Ростова, показывают, что мало что изменилось. И зрители среди прочего… Я процитирую: «Кто несёт ответственность за постоянные унижения, пытки, изнасилования граждан в СИЗО и тюрьмах? И почему ничего не меняется?»
Д.Медведев: Мне по жанру и в силу специфики моей работы нужно быть разумным оптимистом, я не могу предаваться унынию. Я считаю, что реформа ФСИН началась. Большое количество изменений, касающихся и режима содержания, и более лояльных способов исполнения наказания, связанного с лишением свободы, и наказания, не связанного с лишением свободы, вошли в нашу практику. Эти изменения все действуют, в том числе и в отношении целого ряда лиц, совершивших, допустим, экономические преступления. Но эта система огромная, очень сложная, которая создавалась, вы ещё знаете отлично, в какие времена и какие традиции впитала. И исправить её за два-три года просто невозможно, это абсолютно очевидно. Главное, чтобы руководство ФСИН, руководство Минюста эту реформу продолжало. Знаете, я посмотрел, там какие-то комментарии были о том, что, мол, реформа была начата в неправильном направлении, всё нужно изменить. Я бы хотел по этому поводу сказать, что ответственность за всё, что происходит в системе ФСИН, несут сами руководители Федеральной службы исполнения наказаний, те лица, которые в определённый период начали реализовывать эту реформу. Пусть они её доводят до конца, это их ответственность.
М.Зыгарь: Тем не менее после последнего бунта в Копейске, довольно мирного, шесть уголовных дел было возбуждено против заключённых и только одно – против сотрудника ФСИН. Странно.
Д.Медведев: Знаете, я по количеству дел не готов с вами здесь ни спорить, ни соглашаться, потому что нужно посмотреть, во что эти дела выльются. Не нужно делать из тех, кто там поднимал соответствующий бунт, тоже агнцев – это люди, которые нарушали, по всей вероятности, режим. Вопрос в том, были ли нарушения со стороны сотрудников этого исправительно-трудового учреждения. Если были, по ним должны быть проведены все необходимые процедуры.
М.Зыгарь: И последний вопрос, часто встречается. Я зачитаю его в авторской редакции, довольно забавно звучит: «Я открытый гей и работаю в пресс-службе “Единой России”. Миллион процентов дам, что ни один провокационный вопрос не будет задан, все вопросы заранее отобраны и лежат на столе. Но тем не менее спрошу. Зачем нужен закон о запрете гей-пропаганды? Геями не становятся, ими рождаются. В стране столько проблем, зачем тратить время на борьбу с мифической гей-пропагандой?»
Д.Медведев: … По всей вероятности, для вашего канала это вопрос актуальный…
М.Зыгарь: Дмитрий Анатольевич!
Д.Медведев: …поэтому я на него отвечу.
М.Зыгарь: У нас очень широкая аудитория, я бы не стал её как-то так заужать, одной краской...
А.Пивоваров: Смотря с чем сравнивать.
Д.Медведев: Понятно. В любом случае Вы доказали, что любой вопрос может быть задан, что мы находимся в прямом эфире и что далеко не все вопросы обсуждаются изначально между журналистами и тем лицом, которое даёт интервью.
Ещё раз говорю, наверное, эта тема касается не очень большого количества людей в нашей стране.
М.Зыгарь: Так если она обсуждается в Государственной Думе, значит, волнует депутатов.
Д.Медведев: Она пока на всех уровнях не обсуждается. Среди депутатов какие-то законопроекты могут обсуждаться и идеи могут обсуждаться. Я одно лишь скажу – далеко не все нравственные вопросы, далеко не все поведенческие привычки, далеко не все вопросы коммуникации между людьми нужно превращать в законодательство, потому что не все отношения между людьми поддаются регулированию законами. Такова моя позиция и такова позиция «Единой России».
М.Максимовская: Дмитрий Анатольевич, задам вопрос, который многих волнует, может быть, в отличие от предыдущего. Вы на днях заявили, что не исключаете для себя возвращения на пост Президента в 2018 году, но почему тогда Вы сразу не пошли на второй срок? Вы же сами говорили, что у Путина больше рейтинг. Вы же сами, кстати, увеличили президентский срок до шести лет – так, может, тогда Путин с его рейтингом и в 2018 году снова будет баллотироваться? Или вдруг какой-то другой серьёзный кандидат появится?
С.Брилёв: У нас осталось четыре минуты. Давайте не делать это последним вопросом.
Д.Медведев: Хочу сказать следующее. О том, что я пока не закрываю для себя никаких возможностей, я сказал не недавно, а практически сразу после того, как выступил с инициативой предложить Владимира Владимировича Путина на должность Президента, потому что считал и считаю, что это правильное решение: в определённой политической ситуации у него были лучшие шансы для избрания Президентом нашей страны, и он этого избрания добился. Я считаю, что это хорошо.
С другой стороны, я ещё не очень старый политик, у меня есть какой-то ресурс во времени, почему я должен закрывать для себя какие-то возможности? Другое дело, и я об этом говорил неоднократно, что это будет связано, во-первых, с моими личными желаниями в конкретный момент (я никаких годов не называл, обращаю внимание), и, что ещё, конечно, гораздо более важно, с представлениями людей: хотят ли они этого? Этим и буду руководствоваться в будущем.
А.Пивоваров: Ещё один короткий вопрос, если позволите.
Д.Медведев: Пожалуйста.
А.Пивоваров: Это практически вопрос последний. Мы с Вами беседуем в преддверии широко разрекламированного, а потом вроде бы отменённого конца света. Я не буду Вас, конечно, спрашивать, верите ли Вы в конец света, но, возможно, это хороший повод вспомнить такую давнюю истину: «Проживай каждый свой день так, словно он может оказаться последним». В этой связи Сергей (С.Брилёв)в начале спрашивал про итоги, я спрошу в более широком смысле: Вы довольны тем, с чем и как Вы пришли к сегодняшнему дню, не в последние четыре года, а вообще?
Д.Медведев: Я всё-таки по поводу конца света вам пару слов скажу: я не верю в конец света, во всяком случае, в этом году.
А.Пивоваров: Слава богу.
Д.Медведев: Но я верю в то, что обязательно наступит конец этого года, и к концу этого года мы все должны подготовиться. Все, я имею в виду, жители нашей страны, наши граждане, наши люди, присутствующие здесь коллеги-журналисты, для того чтобы хорошо встретить Новый год, для того чтобы было хорошее настроение, вообще для того чтобы всё было хорошо. Если говорить о моих ощущениях… Знаете, они у меня, конечно, бывают разные, как у любого человека, но в целом я доволен тем, как сложилась моя жизнь, доволен той работой, которой я занимаюсь, потому что это очень интересная, очень важная работа. И мне кажется, что для каждого человека очень важно, чтобы его окружали близкие люди, которые помогают ему справляться с трудностями, которые бывают в жизни любого человека. А конца света не будет, но будет Новый год.
А.Пивоваров: Спасибо.
М.Максимовская: Успокоили.
С.Брилёв: Вы приближаетесь к нам с точки зрения чувства хронометража, Дмитрий Анатольевич. Добро пожаловать в цех.
Д.Медведев: Да, просто идеально.
С.Брилёв: Половина второго на часах. Ну вот, чтобы не перебрать, как мы говорим, с хронометражем, мне остаётся сказать, что на канале «Россия» заканчивается программа «Разговор с Дмитрием Медведевым». Спасибо моим коллегам, спасибо телезрителям, спасибо Вам, Дмитрий Анатольевич. До встречи!
Д.Медведев: Спасибо большое! Я всех благодарю за участие в этой программе.